Лик смерти - Страница 26


К оглавлению

26

— Зачем? — спросил Барри.

— Пока не могу сказать. Например, в ритуальных целях. Кровь — это жизнь, ее можно выпить или использовать для предсказания будущего — выбирайте сами. — Я качнула головой. — Странно…

— Ты о чем?

— Все, что я увидела сначала, указывало на дело рук неорганизованного убийцы. Распотрошенные трупы, кровавые художества. Такие преступники действуют хаотично. Они не могут планировать, зацикливаются в какой-то момент и теряют контроль над собой.

— Ну и что?

— Почему же тогда мальчику не выпустили кишки, и почему Сара осталась жива? Здесь что-то не сходится.

Барри задумчиво посмотрел на меня и пожал плечами.

— Пойдем-ка в ее комнату, — сказал он. — Может, там мы найдем ответ.

Глава 11

— Вот это да! — воскликнула Келли.

И было от чего.

Первое, что нам бросилось в глаза, — слова, написанные на белой стене рядом с кроватью.

— Кровь? — спросил Барри.

— Да, — подтвердила Келли.

Буквы были огромными, гневными. В каждой их черточке проглядывала клокочущая ненависть: «Пристанище боли».

— Что, черт возьми, это означает? — раздраженно спросил Барри.

— Не знаю, — ответила я. — Но послание так же важно для убийцы, как кровь и извлеченные внутренности.

— Интересно, почему он написал это в спальне Сары? — спросила Келли.

— Да уж, загадка на загадке сидит и загадкой погоняет, — проворчал Барри. — Нет чтобы написать что-нибудь полезное, например: «Привет! Вы всегда сможете меня найти по адресу: Оук-стрит, дом 222. Признаю себя виновным».

Вторая причина, заставившая Келли так бурно отреагировать, была в оформлении комнаты. На меня невольно нахлынули воспоминания о девчачьей, полной безделушек спальне Алексы, в дверях которой я вот так же стояла сегодня утром. Комната Сары была ее полной противоположностью. На полу черный ковер. Окна наглухо зашторены черными занавесками. На двуспальной кровати с пологом, застеленной черным постельным бельем, лежало стеганое ватное одеяло — тоже черного цвета. И все это резко выделялось на фоне белоснежной стены. Сама комната была слишком большой для ребенка. Чуть ли не вполовину больше стандартной детской комнаты в большинстве домов, где-то десять на пятнадцать. Несмотря на огромную кровать, комод с зеркалом, маленький компьютерный стол, книжную полку над ним и, наконец, журнальный столик с выдвижными ящичками, расположенный напротив кровати, в центре комнаты оставалось еще много свободного места, однако толку от него не было. Комната выглядела пустой и заброшенной.

— Я, конечно, не специалист, — произнес Барри, — но мне кажется, что у этой девочки большие проблемы. Я имею в виду не только гору трупов.

Я внимательно осмотрела журнальный столик. Своими размерами он напоминал высокий круглый табурет. На нем стоял маленький черный будильник. Больше всего меня заинтересовали три маленьких выдвижных ящичка.

— Мы можем сейчас кого-нибудь позвать, чтобы отсюда сняли отпечатки пальцев? — спросила я Барри.

— Наверное… но зачем? — Он пожал плечами.

И я пересказала ему просьбу Сары. В ответ Барри смущенно сказал:

— Я не могу позволить тебе забрать дневник. Ты ведь знаешь.

Я вздрогнула и посмотрела на него. Он прав, конечно, я знала. Моя просьба противоречит цепочке улик и по крайней мере дюжине других правил криминалистики, нарушение которых довело бы Джонни Симмонса до апоплексического удара.

— Давайте позовем сюда Джонни, — сказала Келли. — Я придумала, что делать.


Оглядев спальню Сары Кингсли, Симмонс спросил:

— Ну, Кальпурния, объясни, что ты пытаешься тут сотворить?

— Джонни, безусловно, Смоуки не может взять дневник. Но я придумала сфотографировать каждую его страницу.

— Ты хочешь, чтобы мой фотограф тратил время на девчачий дневник?

— Да.

— Почему я должен все бросить и заниматься вашими проблемами?

— Потому, что ты можешь, мой сладкий, и потому, что это необходимо.

— Ладно, — сказал он, повернулся и направился к двери, — я пришлю вам Дэна.

Я уставилась на него, пораженная столь мгновенной и безоговорочной сдачей позиций.

— Как тебе это удалось? — спросил Барри.

— Я знаю волшебное слово, «необходимо», — ответила Келли. — Джонни не терпит лишних телодвижений во время работы. Но если от его команды требуется помощь, чтобы прояснить ситуацию, он будет работать не покладая рук. Убедилась на собственном опыте, — усмехнулась она.


Дневник, разумеется, оказался абсолютно черный, маленький, в мягкой кожаной обложке. Не мужской и не женский, но очень удобный.

Пунцовый от смущения Дэн, тот самый фотограф, был уже в спальне, с камерой.

— Мы хотели бы получить изображение каждой странички, по порядку, и достаточного размера, чтобы потом можно было распечатать и прочесть.

Дэн кивнул.

— Вы хотите скопировать дневник с помощью фотоаппарата?

— Совершенно верно, — подтвердила Келли.

Дэн снова покраснел и закашлялся. Близость Келли действовала на него подавляюще.

— Как… скажете, — запинаясь произнес он. — У меня есть свободная карта памяти на один гигабайт, я сниму на нее и отдам вам.

— Теперь осталось найти того, кто поможет открыть дневник. И я даже знаю, кто это будет, — сказала Келли и подняла руки, демонстрируя хирургические перчатки, которые уже успела натянуть.


Дэн успокоился и почувствовал себя в безопасности лишь за объективом своего фотоаппарата. Мы с Барри наблюдали за его действиями. Тишина в комнате прерывалась только звуками загоравшейся вспышки и шепотом Дэна, просившего Келли переворачивать страницы.

26